В пять тридцать утра первые повозки уже стояли у дороги. К шести — сорок. К половине седьмого Иосия сбился со счёта. Он стоял на крыльце и смотрел, как мужчины выгружают инструменты, здороваются, закатывают рукава. Никто не спрашивал, что делать. Все знали.
Каркас
Аарон Йодер встал на камень. Не кричал — говорил. «Четыре бригады. Северная стена — Сэмюэл. Южная — Дэвид. Восточная — Иаков. Западная — я. Поднимаем в десять». Мужчины разошлись.
Стены собирали лёжа на земле. Дубовые стойки, перемычки, раскосы. Шипы в пазы, нагели в отверстия. Молотки стучали ритмично — двести молотков, двести людей, один ритм. Маленькая Анна Троер стояла у забора с широко открытыми глазами.
В десять Аарон свистнул. Сорок мужчин встали у северной стены. «Eins, zwei, drei — hoch!» Стена поднялась. Медленно, тяжело, скрипя. Двадцать мужчин держали, двадцать толкали. Стена встала вертикально. Подпорки. Следующая. К одиннадцати — все четыре стены стояли.
Женщины
Рахиль координировала кухню. Двадцать пять женщин. Пять варили. Пять пекли. Пять резали. Пять накрывали. Пять мыли. Пятьдесят жареных куриц. Двести фунтов картофельного пюре. Сто двадцать пирогов. Три бочки лимонада. Кофе — бесконечно.
В полдень мужчины сели за столы (доски на козлах, под навесом). Ели молча, быстро, много. Двадцать минут. Встали. Пошли работать.
Крыша
После обеда — стропила. Самая опасная часть. Молодые наверху, с кошачьей ловкостью. Аарон внизу, задрав голову. «Левее! Нагель! Хорошо!» Каждое стропило — на место, молоток, нагель. К трём — скелет крыши готов. Обрешётка. К пяти — доски крыши.
В семь вечера Аарон подошёл к Иосии. Оба стояли и смотрели. Амбар стоял. Тридцать на шестьдесят футов. Двускатная крыша. Ворота — на новых петлях (кузнец Мозес сделал вчера). Стойла внутри. Сеновал наверху. Тринадцать часов. Двести людей.
Иосия хотел что-то сказать. Не мог. Рахиль стояла рядом и плакала. Анна тянула мать за юбку: «Мама, это наш?»
«Наш», — сказал Иосия.
После
Они уехали так же тихо, как приехали. Повозки в ряд, по гравийной дороге, в закат. Никто не попросил денег. Никто не попросил благодарности. Никто не сфотографировал. Иосия стоял и смотрел, как последняя повозка скрылась за холмом.
Через неделю он привёл лошадей в новый амбар. Бельгийка Рут зашла первой, обнюхала стойло, фыркнула. Потом опустила голову к кормушке. Дома.
Иосия купил новую корову — молодую джерсейскую. Он назвал её Нелли.