Якоба выпустили в апреле — не из милости, а потому что тюрьма была переполнена. Ещё семнадцать анабаптистов сидели в соседних камерах. Совет решил: дешевле выгнать, чем кормить.
«Покиньте кантон в течение трёх дней. Если вернётесь — галеры».
Три дня. Тридцать лет жизни — в три дня.
Сборы
Анна собрала то, что можно унести: одежду, Библию, нож, верёвку, мешок муки, связку свечей, одеяла. Двое детей: Ханс — четыре года, Мария — два. Корову продали соседу за полцены. Дом — просто оставили. Кому? Кантону? Бог разберётся.
Якоб Амман ждал у развилки за деревней. С ним — одиннадцать семей. Сорок три человека: мужчины, женщины, дети, один старик (дед Штауффер, семьдесят два года, хромой, но отказался остаться).
Через горы
Шли ночами. Днём — прятались в лесу, в амбарах сочувствующих фермеров. Путь: на запад, через Юру, в Эльзас (тогда — Франция). Там анабаптистов терпели — пока что.
Ханс ехал на спине Якоба. Марию несла Анна. Дед Штауффер шёл с палкой, молча, медленнее всех, но не останавливаясь. Когда Якоб предложил нести его мешок, старик сказал: «Я несу свой крест сам, мальчик».
На четвёртую ночь — перевал. Снег. Мария заплакала от холода. Анна завернула её в оба одеяла. Сама шла в одном платье. Якоб снял куртку и накинул на Анну. Анна сбросила. «Ты несёшь ребёнка. Тебе нужнее». Он надел обратно. Они не спорили — не было сил.
На рассвете пятого дня дед Штауффер сказал: «Я вижу виноградники». Это был Эльзас. Франция. Свобода — на время.