Снег начался в десять утра. К обеду — метель. К часу дня — окна школы были белыми.
Эмма посмотрела на термометр за окном: минус двенадцать и падает. Посмотрела на двадцать три лица. Маленький Сэмюэл сидел ближе всех к печке. Мэри Шрок — у окна, рисовала узоры на инее пальцем.
Решение
Нормальный учитель отпустил бы детей. Но ближайший дом — в двух милях. Ближний — через открытое поле. В метель. С шестилетними.
«Мы остаёмся», — сказала Эмма. Голос спокойный. Руки — не очень.
Дрова. Она посчитала: в ящике — на восемь часов, если топить экономно. Еда: у каждого — обед в ведёрке (хлеб, масло, яблоко, иногда пирожок). На одну ночь хватит. Вода: снег (растопить на печке). Одеял нет — но двадцать три пальто есть.
Вечер
К четырём часам стемнело. Маленькие захныкали. Эмма зажгла керосиновую лампу (одна — в шкафу, на такой случай). «Кто хочет послушать историю?»
Она рассказывала. Не из учебника — из Martyrs Mirror. Про Дирка Виллемса, который бежал из тюрьмы по льду, и лёд треснул под преследователем, и Дирк вернулся и спас его, и его снова поймали и сожгли. Дети слушали, открыв рты. Даже Дэвид.
«Почему он вернулся?» — спросил Сэмюэл. «Потому что человек тонул», — сказала Эмма. «Но его потом убили!» «Да». «Это глупо!» Эмма подумала. «Нет. Это смело. Глупо — это не помочь, когда можешь».
Ночь
Уложила маленьких на полу, у печки. Пальто — одеяла. Старшие сидели, разговаривали шёпотом. Дэвид подкладывал дрова — без просьбы. В полночь Эмма вышла на крыльцо: снег стих. Звёзды. Тишина абсолютная — такая бывает только зимой, в поле, ночью.
Утром приехали отцы — на санях, с одеялами, с горячим кофе. Аарон Йодер первый. Посмотрел на Эмму, на детей, на печку, на пустой ящик с дровами. «Все целы?» «Все целы». Он кивнул. Сказал единственное слово: «Gut».
Эмма преподавала ещё четыре года. Потом вышла замуж за фермера из соседней общины. Сэмюэл Троер вырос и стал проповедником. Мэри Шрок — учительницей. Дэвид Йодер — плотником, как отец. Лучшим в округе.
Все помнили ту ночь. Все рассказывали своим детям.