Одеяло начала Анна Йодер в январе, когда умер муж. Не потому что нужно было одеяло — одеял в доме семь. Потому что руки должны были что-то делать, пока сердце болело.
Первый лоскут — из рубашки Эли. Синяя, выгоревшая на плечах, с заплатой на локте (Анна ставила дважды). Эли носил её на воскресные службы последние пятнадцать лет. Она пахла им — сеном, деревом, табаком (он курил трубку, тайком, думал Анна не знает; Анна знала с первого дня).
Февраль
Пришла Марта Бейлер. Без приглашения (амишские женщины не ждут приглашений — приходят, когда нужно). Принесла три лоскута: зелёный (платье дочери), жёлтый (занавеска из кухни), белый (крестильная рубашка внука). «Для твоего одеяла, Анна».
К марту пришли ещё четыре женщины. Каждая принесла лоскуты. К апрелю — двенадцать. К маю — двадцать. Quilting frolic — рабочая вечеринка, каждый четверг, в гостиной Анны.
Три тысячи
Три тысячи сто двенадцать лоскутов. Каждый — история. Рубашка Эли. Платье Марты на свадьбу. Фартук Ребекки (обожжённый край — пирог подгорел в 1998). Пелёнка первенца Сарры. Лента из косы бабушки Штауффер (умерла в девяносто один, лента — единственное наследство).
Узор — «Звезда Огайо». Самый сложный. Двадцать женщин шили вручную, без машинки, без схемы. У каждой — свой стежок. Анна (мелкий, ровный). Марта (крупный, уверенный). Молодая Эмма (неровный, но искренний).
К ноябрю одеяло было готово. 2,4 на 2,4 метра. Тяжёлое, тёплое, яркое. Не красивое в журнальном смысле — красивое в том смысле, что каждый квадратик был чьей-то жизнью.
Аукцион
Анна отдала одеяло на благотворительный аукцион. Для общинного фонда помощи. Стартовая цена — двести долларов.
Продали за две тысячи восемьсот. Купила англичанка из Филадельфии. Спросила: «Кто шил?» Анна сказала: «Мы». Англичанка спросила имена. Анна покачала головой: «Просто — мы».
Дома Анна села за стол. Руки были пустыми впервые за одиннадцать месяцев. Посмотрела на стул Эли. Пустой. Посмотрела на шкатулку с лоскутами. Пустую.
В январе она начала новое одеяло. Первый лоскут — из фартука Марты (Марта подарила, не спрашивая зачем). Руки должны что-то делать. Всегда.