Сектор Газа — это один человек. Юрий Клинских, он же Хой, воронежский парень который взял гитару и сказал всё что думает. Без цензуры. Без продюсера. Без лейбла.

Это не просто панк. Это летопись русской провинции 90-х. Деревня, гаражи, армия, водка, смерть, секс, зима — всё что официальная культура старательно не замечала. Хой замечал. И пел об этом с таким реализмом что аж неудобно.

Умер в 2000 году от сердечного приступа. 36 лет. Успел записать 13 студийных альбомов. И несколько из них — шедевры жанра, который сам и придумал.

1987 год. Воронеж. Юрий Клинских — молодой мужик которому не нравится всё вокруг. Армия отслужена. Работа есть — но тусклая. Он берёт гитару и начинает писать песни про то что видит за окном.

Первые концерты — в квартирах и гаражах. Никакой сцены. Люди сидят на полу и пьют пиво. Хой стоит с гитарой и поёт "Лирику" — песню про девочку которая... лучше послушай сам. Смеются и плачут одновременно.

90-е — золотое время. Страна разваливается, цензуры нет, денег нет, зато можно всё. Сектор Газа записывает альбом за альбомом. "Колхозный панк", "Гражданская Оборона русского деревенского разлива" — как только их не называли. Сами они называли это просто — жизнь.

В 1999 году Хой начинает болеть. Сердце. 4 июля 2000 года — инфаркт прямо во время репетиции. Юрию Хою 36 лет.

В 90-е была официальная культура — Пугачёва, Киркоров, перестроечные рефлексии. И была жизнь — гаражи, дворы, деревни, армия, безработица, алкоголь. Хой пел про второе.

Он не был политиком и не занимался протестом как профессией. Он просто видел мир вокруг себя и рифмовал его. Иногда смешно. Иногда страшно. Иногда оба варианта одновременно — это и есть его магия.

В 2026 году у Сектора Газа миллиарды прослушиваний. Не потому что ностальгия — а потому что те вещи, про которые он пел, никуда не делись. Сменились декорации. Осталась суть.