Спят мышата и ежата Спят кротята и червята Спит в углу собачка Жучка Спит Алеша — Почемучка Спит уткнувшись в стенку носом Задает во сне вопросы Обладателям горбов Обитателям гробов.

Новорожденный вопит Представляя себя миру Значит ему предстоит Прыгнуть из пизды в могилу. Он покинет колыбель, Станет пешкой бытия. Даже если королём — Все равно ему пиздец! Анархия в мозгах! Анархия в горбах! Анархия в глазах! Анархия в гробах! Анархия в могиле! Анархия в пизде! Анархия на знамени, Анархия везде! Перестаньте же ебаться Ваши фрикции смешны Прекратите размножаться Я вам запрещаю жить. Упраздняются роддомы, Школы, церковь и семья Все законы ваши в жопу, Государство — это Я! Место человекам Тарпейская скала Были человеками Теперь куча мала Хватит коптить небо И землю топтать Хочешь иль не хочешь Надо подыхать!

Золотые руки, дырявая башка, Золотая бошка, дырявая глотка, Суррогатный смех, суррогатный стон Хлорная вода, с тареном водка. Горе от ума, дырявая сума, Штурм туалета начнется в полночь Горе отцам, позор матерям, Сколько тебе заплатили, сволочь?

(Меня облепили большие паучихи, Облепили паучихи паутиною.) Я медленно, но верно превращаюсь в кокон, От кокона разит и тащит пропастиною Маленькая бабочка, голый червячок. Я куколка неподвижная. Кокон мой раздулся и трещит по швам, Я не в силах вырваться, путь открыт лишь вам. Выползайте, черви, выползайте, жабы, Вот вам моё тело — кушайте, хотя бы.

Формуляры принимают грязевые ванны Одноразовые мысли безжалостно ранят С глюкоманским задором войди в свою роль Твоё тело — скафандр, Ты — космический странник. Волю к жизни облепит маразм интеллекта А эмблемой природы является круг. Твой скафандр — это кладбище множества судеб, Ты живёшь в нём и это твой преданный друг.

По улицам города идут Весёлые ребята! Они идут навеселе Весёлые ребята! Они кумарят обывателей Весёлые ребята! В глазах багровые шнурки Весёлые ребята! Они несут пургу и бред Весёлые ребята! Их мысли — пьяный монолог Весёлые ребята! За ними тянется шлейф Весёлые ребята! Смердящий сизый самогон Весёлые ребята!

Уйди старушка, я в печали Я в экипаже вешних дней Моё нутро пошло прыщами Его упёр бумажный змей На улице собачьи свадьбы: Собаки, суки, кобеля На улице возня и драки, Весна, пришла весна Весна, пришла весна Весна, пришла весна

Родители решили, что надо дать ремня, А он кричал о чём-то глотая и хрипя Он уверял, что понял что-то и постиг Шептал и озирался, срывался вдруг на крик Потом вдруг обоссался и обосрался вдруг, Залез под одеяло почувствовав испуг Ногтями расцарапав себе лицо всё в кровь, Прокусил себе губу и снова снова вновь.

Он был полностью лысый и без бровей Его звали в районе Володя Смерть И дружить с ним никто не хотел и хотеть Его звали в районе Володя-смерть Если кто-то с Володей пьёт, того прёт. Прёт безбожно, потом этот кто-то умрёт. Смерть наступит тогда, когда станет переть, Его звали в районе Володя Смерть. Но задумались как-то — что произойдёт С тем кого Володя Смерть отъебёт? И бродячую, пьяную шлюху под дверь Голожопую бросили к Володе Смерть. Что Володя творит, когда дверь отопрёт? То что закономерно бродяжку ебёт. Хрипы, стоны, рычанье, кашель и пердь. Бьётся в ужасе страсти Володя Смерть. В доме вроде бы нынче никто не живёт. Только слышно порою как кто-то орёт На два голоса колыбельную песнь: Баю-баюшки, Смерть, баю-баюшки, Смерть!!!

Восхождение к безумию Ох, как труден этот путь. Мы идём тропою узкой И с него нам не свернуть И мерцают миллиарды Ослепительных огней Восхождение к безумию — Это право королей С каждым шагом больше света, С каждым вздохом тише боль, В каждом слове больше смысла, В каждом жесте ты король На устах наших улыбка. Глаза рвутся из орбит, Ну ещё одна попытка И душа воспламенит И карабкаясь по скалам Познав истину дошли До блаженного безумства Альпинисты — короли!!!...

Гигантский младенец склонился надо мной Но пупсик необычный с косматой бородой С жировиком на жопе, как лысая горилла Беззубо улыбается, кричит: «Уа! Уа!» Багряно обсирается, он всё-таки грудной Он пьяный и стоит он еле на ногах Он лезет целоваться с перегарной волной.

Прошедшие дни, как осколки стекла Лишь останутся частью дорожных изъянов, И исчезнут в огнях настороженных взглядов, Не коснувшись идеи моего существа Бесконечная мысль гидроцефала Закончится только придя на начало. Бесконечная мысль гидроцефала Закончится только придя на начало.

Не вынесла душа поэта Устал залатывать он брешь Орать «Карету мне, карету!» Не поваляешь — не поешь Кто чище лучше всех на свете Тот всех больнее и мертвей А кто румяней и белей, Тот всех живее и подлей

Глаз смотрит на меня в ночи Она темна, лишь только он Лишь этот адский круглый глаз Галлюцинация и сон То злобный он то озорной То красный жёлтый то зелёный То мудрый глаз он то тупой То цвет глаза неопределённый

Тихий шорох, скрип и шёпот Превратились в крик. Потому, что здесь не Час, А эпоха Пик. Потому, что ты увидел холмик под кустом Потому, что ты услышал гробик с горбуном. Потому, что он родился и не знал о том, Что его положат в гроб с полукруглым дном

Мама-мама позовите Гоху Гоха, Гоха мне снова плохо Позовите санитара в белом халате Мама-мама меня снова бушлатит И сквозь спазмы, ломки снится малышу Ляля, Ляля я к тебе спешу Я тебе лекарство, Ляля, принесу

Цирк давно уехал, а клоуны остались, Им лишь только лужи осенние остались. Лишь остались дранные картонные коробки Битые бутылки, тряпки, пробки Если пуля в голове, то это надолго Если в голове снаряд, это навсегда.

До наступления смерти Осталось несколько дней Срочно в библиотеку В мир словарей-букварей. Спортзал. Гантели и гири Пробежечка по утру А также контрастный душ До трансформации в труп.

Пригласил на ужин я друзей Страх, бессонницу, кошмар и похоть. Тех, кто ближе всех мне и родней Тех, кому себя я позволяю трогать Разливаю им в бокалы свою кровь Тост произношу за дружбу нашу Залпом пьют они её, а закусить Своей плотью кланяюсь и прошу.

Я ползу по наляпанным дням Хнычут ревы на потолках Собачонки жалкие вслед за мной Подгоняют черепашат Ящер злой наблюдает за мной Попугай мчит со скоростью тьмы С барахлом я ползу за тобой Ну, а ты! Ты где-то летишь

«Зачем жалеешь ты о потере записок Байрона? Черт с ними, слава Богу, что они потеряны! Толпа жадно читает исповеди, записки, потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабости могучего. В приоткрытии всякой мерзости она в восхищении! "Он мал, как мы! Он мерзок, как мы!" Врёте, подлецы! Он мерзок, но не так как вы..» Извещение для священного засранца: «Ты отцеубийца, ты детоубийца! Ты на их могилах пляшешь свои танцы А намедни ты в очке дерьму молился.»

Их специально убивали Молоханку им давали, А потом их истязали, Их специально убивали. Их специально убивали, Их раствором обливали А потом воспламеняли, Их специально убивали.

Как на пасеке, тихо в потёмках, Брёл плюгавенький мужичонка. Как глазёнки паршивые жмурил, Как залазил в пчелиный он улей. Как залазил в него с головой, Как пчелиный кружил над ним рой. Как собаки не унимались, Как в окошках огни загорались.

Кто живёт в моём горбу Тот живёт в твоём гробу Кто живёт в моём мозгу, Тот живёт в твоём глазу. Кто живёт в моём пупу, Тот живёт в твоём трупу. Кто живёт в моих клещах, Тот живёт в твоих свищах..

Кукольный театр на хуй сгорел И куклы тоже сгорели на хуй А все потому, что сторож Маркел Косяк саданул и куклу трахнул Он её суку раком загнул И впендюрил туда, куда руку вставляют. Ну а когда перепихнулись они, Он закурил и куклу сжигают.

Чёрным глазом хмурым навреди ему Мы его не любим, не знаем почему Посмотри как тупо сводит скулы он И как несуразен его бычий гон. Это его ликвидация! А мы его ликвидаторы!

Синька меня породила Синька меня и убьёт Роги, вилы, топоры Я ненавижу когда не прёт

Мы залезли туда ночью, Нас садовник не застукал. Рвали грязными руками, грызли чёрными зубами. Целиком пихали в глотки, Складывали их в коробки! Лихорадочно жевали, Лихорадочно бросали. Деревянные фигуры в животе переваряли.

День сменяет ночь, а ночь сменяет день, А время как стояло, так и стоит на месте. И взорвалась к ебеням, сгорела карусель, Но не бесполезна даже бесполезность! Мораторий на движение — Лабиринт из комнат смеха. Пустоты нагромождение Замурована прореха! Ничего не интересно, ничего не хочется Отрыгнув тухлым яйцом продолжаю жрать. В зеркале с животиком отражение корчится, Мыслям-погорельцам негде ночевать.

В клубе самоубийц Снова горят огни Вновь упадём мы ниц За годы канают здесь дни. Здесь все стремятся умчаться туда, Откуда берут отсчёт свой года Здесь все желают узнать — Что потом? Воздух хватая обветренным ртом!

Я умножаю все на ноль, Так я в нули все превращаю. Я остаюсь совсем один, Совсем один, я наблюдаю. Нет ничего ни лиц, ни глаз, Ни звуков, ни земли, ни неба, Нет темноты, нет света звёзд. Я умножаю всё на ноль.

(Экспрессивная атмосфера галлюцинирующей паранойи) Ночью в комнатушке темно и очень страшно. За окошком под дождём — люди-капюшоны. На подушку прыгнул гадкий и несчастный, Изнасилованный ими, грязный лягушонок. Из замочной скважины злобно кто-то смотрит, В батареях жалобно заиграла скрипка.

Злые дядьки научат как жить Злые тётки научат любить Злые дядьки научат как жить Злые тётки научат любить Я выбираю опасный секс Ты выбираешь опасный секс Он выбирает опасный секс Мы выбираем опасный секс

Как мало пройдено дорог, Как много сделано ошибок, И как пузырь на пятерых Пьянят награды и мундиры. Лишь по блудилищам ходить Нам вроде бы и остаётся Мести пургу и морды бить Облёванные мойдодыры

Слышу старушечьи голоса, Вижу багровые небеса Молча кричу я и хохочу, В пропасть барахтаясь я лечу! Последние секунды жизни — на полную катушку! Последние секунды жизни — жахни спиртяги кружку! Последние секунды жизни — сожги ты их в кураже! Последние секунды жизни — на полную катушку! Время плетётся как черепаха Сраки полные чёрного страха В зеркале нахлобученый бог Эй бог, а ну ка — давай хэн э хох! Прячусь в клокочущей тишине Нету меня уже даже во мне Я наблюдаю со стороны Как я лечу в потолок со стены Я улыбаюсь такому концу Чёрные сопли ползут по лицу Лыба болезненна, фляга пуста Я всем желаю такого конца!

Кружились в свадебном вальсе Багровый жених и невеста Их потные лица лоснились И в танце смыкались из чресла Ваяет Петрарка Лауру — Богиней становится глыба У мастера руки дрожат

Слепая одна полюбила немого Безногий влюбился в лысую Теперча воркуют голубки Ласкаются, облизываются Теперь вечерами алыми Под ручку гуляют парами И строят планы на будущее Ой, как меня прёт-то, ёбаны!

Снова ковыряюсь в волосах пальцёнками Волосы, волосы, волосы, волосы Видать снова обожрался и валялся, Снова обзывался, снова борогозил. Телескоп разбился в дребезги Стёкла везде, стёкла, стёкла, стёкла, стёкла Снова дыбом встал асфальт Снова стало ярко всё, а потом поблекло

Убитых там выносили на себе Блядей там выносили на руках Старух выносили пинкарями Больных выносили штык-ножами Горбатых там ловили гарпунами Глухих телефонными проводами, Слепых — фонарями и прочим...

Хнычте кобры и бобры отсосите сказку Там тоска — тут тоска, посредине таска. Узкоглазый светофор унавожен досками, Эй, водила заряжай пулемёт с присосками. Девять тысяч зунтугло Дикая деревня